Пробуждение
Было это где-то в середине января, когда в Брянске уже смеркалось к четырём дня, а Арсений Шпендер, легендарный в районе орёл-гопник, проснулся с ощущением, что в горле пустыня Сахара, а в кармане — три рубля и полпачки "Примы" без фильтра.
"Бля, братва, сушняк ебаный", — прохрипел он, почёсывая цепь на шее.
Банда (Рыжий, Серый, Малой и старый петух Серёга) валялась по полуразвалюхе без окон, кто-то храпел, кто-то блювал в угол. Арсений встал, сплюнул на пол, накинул спортивку с дырками и пошёл за водярой.
Битва с берёзой
До "Салюта" — триста метров по диагонали. Но Арсений не ходил по прямой — он всегда шёл "по-орлиному": зигзагами, матерясь на всё, что шевелится.
Сначала он наткнулся на берёзу. Обычная берёза, белая, худая, стоит себе, листья давно облетели. Но Арсению, который уже третий день не трезвел, показалось, что ветка качнулась и целенаправленно полетела ему по башке.
"Ты чё, сука, на меня наезжаешь?! Пиздец тебе!"
Он врезал берёзе правым кулаком. Берёза дрогнула. Арсений врезал ещё раз — левой. Кора полетела клочьями. Дерево качнулось сильнее — Арсению показалось, что оно отвечает. Он схватил ближайшую палку (оказалась чья-то поломанная швабра) и начал хуярить берёзу по стволу, как будто это Зинаида в халате.
"Не трынди, блядь! Я тебе ща щупальца повыдергиваю!"
Через три минуты берёза стояла голая, в лохмотьях коры, а Арсений тяжело дышал, весь в белой пыли.
— Вот так, сука. Знаешь теперь, с кем связалась.
Трофейный люк и пинок гнома
Дальше — канализационный люк. Арсений шёл, спотыкаясь, и вдруг увидел его — чугунный, тяжёлый, с дырками. "Бля, красивый какой", — подумал он. Почему-то решил, что это трофей. Снял с себя куртку, завернул люк, как ребёнка в одеяло, и потащил на плечо. Весил он килограмм сорок, но Арсений — орёл, ему похуй.
По дороге он пнул что-то маленькое и бородатое. Это был гном Элдэпыпырдыщпцпыпщпыц, который сидел на бордюре и рисовал хуй на снегу. Гном отлетел на метр, борода растрепалась, глаза вспыхнули красным.
Что сказал гном?
— Ты... ты... — прошипел гном, поднимаясь. — Я тебе это припомню, ничтожное существо...
Арсений даже не обернулся: "Иди нахуй, коротышка". Гном молча встал, отряхнулся и исчез в ближайшем кусте.
(Все в районе знают: если гном сказал "припомню" — жди пиздеца. Реальность потом согнётся.)
Вход через окно
Наконец Арсений дошёл до "Салюта". Дверь была закрыта — магазин уже закрылся на обед. Но Арсению было похуй.
Он размахнулся люком (завёрнутым в куртку) и с разгону понёсся в окно. Стекло разлетелось, осколки посыпались на пол, сигнализация заорала, но Арсений уже влетел внутрь, держа люк под мышкой.
Внутри — продавщица тётя Люба стояла с открытым ртом.
"Арсений... ты чё творишь, долбоёб?"
Арсений аккуратно положил люк на прилавок, вытер кровь с руки (порезался о стекло) и спокойно сказал:
"Два 'Финта' и пачку 'Примы'. И бутылку 'Зелёной марки', если есть. Быстро, сука, а то щас Зинаида придёт штраф выписывать."
Тётя Люба молча поставила бутылки. Арсений сунул руку в карман, достал три рубля, кинул на прилавок и добавил:
— Сдачи не надо. И люк мой, не трогай. Это... на память.
Конец... или начало?
Он вышел через то же окно, подхватил люк и пошёл домой. По дороге он ещё раз пнул берёзу (на всякий случай), но та уже не сопротивлялась.
А гном... гном сидел в кустах напротив "Салюта", смотрел, как Арсений уходит, и тихо бормотал:
"Орёл... орёл... скоро ты у меня полетишь. Но не вверх. А вниз. Вниз, блядь."
И реальность вокруг слегка дрогнула. Как всегда, когда гном злится.
Конец.